Пытки в тюрьмах: три способа самооправдания системы
Власти пытаются исправлять не обстановку в СИЗО и колониях, а «неправильное» медийное освещение скандалов
«Не справились с обязанностями»
«Мы вынуждены констатировать, что наши сотрудники не справились со своими обязанностями полностью». Если не знать заранее, просто не сообразишь, о ком и о чем здесь речь. Кто эти явно старательные, но невезучие «сотрудники», и какие именно «обязанности» оказались для них тяжеловатыми.
Это говорит заместитель руководителя Федеральной службы исполнения наказаний Анатолий Рудый о сотрудниках ярославской колонии ИК-1, попавших на видео, опубликованное «Новой газетой». О тех, кто пытал заключенного Евгения Макарова. Начальник готов признать отдельные ошибки, совершенные подчиненными. Остается только гадать, что они должны были сделать, чтобы полностью справиться со своими обязанностями.
Факт пыток замять не удалось. Уже есть все возможные проверки, заявления Уполномоченного по правам человека в РФ Татьяны Москальковой, главы Совета по правам человека при президенте Михаила Федотова, уголовное дело, 17 сотрудников колонии отстранили «от исполнения должностных полномочий», шестерых из них задержали. Возможны проблемы с карьерой у следователя Родиона Свирского, который смотрел видео год назад, и не обнаружил состава преступления. Вынужден оправдываться ярославский омбудсмен Сергей Бабуркин — он тоже видел ролик, теперь утверждает, что не целиком, только фрагмент, и этот фрагмент не показался областному уполномоченному по правам человека достаточно впечатляющим.
Но вынуждена оправдываться и система в целом. Система ищет стратегии оправдания и демонстрирует их взбудораженной общественности. Примерно наказать хотя бы кого-то из участников избиения Макарова теперь, конечно, придется. Но для продолжения нормального функционирования системы важно обнаружить настоящих виноватых. Показать, что эти невезучие люди с дубинками, которые не полностью справились со своими обязанностями, — тоже своего рода жертвы в большой и опасной игре. И тут имеются, конечно, варианты.
Версия 1: провокация узника Болотной
Первый вариант апологии — от упомянутого выше Анатолия Рудого. Чтобы понять его логику, нужен небольшой экскурс в историю. Ярославская ИК-1 оказалась в центре скандала не впервые. Весной прошлого года там были избиты отбывавший срок по «болотному делу» Иван Непомнящих, а также Руслан Вахапов и человек с видео, опубликованного «Новой», Евгений Макаров. Втроем они пытались привлечь внимание к методам «воспитательной работы», которые практиковали сотрудники колонии. Известности Непомнящих хватило, чтобы информация попала в СМИ, а история закончилась увольнением тогдашнего начальника ИК-1, Александра Чирвы.
В дело даже ЕСПЧ вмешался, и обязал Россию принять срочные меры в связи с жалобами заключенных. История закончилась, а практика воспитательных избиений — нет. Макарова пытали в конце июня того же 2017 года. Кстати, о принятых мерах: специальная комиссия обследовала Непомнящих, и, разумеется, не обнаружила никаких травм, уголовное дело тогда возбуждать не стали.
И вот теперь Рудый сообщает, что Макаров «допустил 136 нарушений в колонии, пытался сделать так, чтобы спровоцировать сотрудников». Вырисовывается понятная картина: коварный «политический» Непомнящих, сознательный враг государства, после освобождения, кстати, покинувший Россию, подучил обычного зека Макарова, и тот начал сознательно провоцировать ранимых служащих колонии. Те, разумеется, однажды не выдержали. Переборщили, конечно, но по-человечески понять их можно.
Версия 2: игры вокруг губернатора
Еще один способ оправдать палачей — текст, который в разных вариантах гуляет по анонимным телеграм-каналам. Согласно этой версии, сам факт появления ролика в «Новой» — часть информационной атаки, которую ведут некие московские недоброжелатели против губернатора Ярославской области Дмитрия Миронова. Смысл происходящего именно в этом, ни избитый, ни избивающие на самом деле никого не интересуют, и обращать на них внимания не надо.
Иногда в такого рода текстах обнаруживается обезоруживающая искренность: «Вброс новости про пытки в ярославской колонии и организация широкого резонанса могли быть хорошо продуманным планом, направленным против Миронова. Сами представители системы ФСИН говорят о том, что не очень понимают, почему рядовой случай пыток узника вызвал такую реакцию федерального центра, да ещё и приезд многочисленной комиссии из Москвы. По словам фсиновцев, в колониях и СИЗО такими и даже более изощренными способами пытают каждый день сотни людей во многих учреждениях страны, это обычная практика. Однако повестку почему-то сформировал „казус“ ярославской ИК-1».
Увлекшись обязательным для «глубинной аналитики» жаргоном — «вброс», «повестка», «организация широкого резонанса», «реакция федерального центра», авторы и сами не замечают, как проговариваются, пускаясь в рассуждения про «рядовой случай пыток».
Версия 3: охота не ведьм
И третий из уже пущенных в ход способов самооправдания системы — апелляции к человечности. Опознанных участников избиения Макарова травят в социальных сетях, они вынуждены удалять аккаунты, бедняги. Жалостливые тексты о «мальчике», который никого не пытал, в ИК-1 проходил практику, и на видео засветился практически случайно, можно найти в Facebook. Кстати, родственники «мальчика» уже подали жалобу в правоохранительные органы на фонд «Общественный вердикт» и «Новую газету».
Суть у трех стратегий одна — виноват кто угодно: сам Макаров, враги губернатора Миронова, журналисты, раздувшие скандал, публика, которая поддалась на провокацию СМИ, но только не конкретные сотрудники колонии, пытавшие заключенного. Вернее, нет, конечно, зачем впадать в радикализм, и они виноваты, но во вторую, что ли, очередь. Они хоть и поплатятся теперь за содеянное, но не сделали ничего особенного. «Это обычная практика».
Исправлению не поддается
Тут дело даже не в корпоративной солидарности по отношению к засветившимся на видео. Дело именно в обыденности пыток для системы в целом. Со стороны кажется, что здесь, раз уж случились «широкий резонанс» с «реакцией федерального центра», разумно было бы просто сдать нескольких своих и успокоить публику. Но изнутри-то понятно, что сдать без боя нескольких своих, — значит, сдать систему целиком. Практика эта настолько обычная, что вылечить систему нельзя (причем речь не только о ФСИН, методы дознания до приговора чаще всего не сильно отличаются от методов воспитания после, а приговор бывает обвинительным почти в ста процентах случаев). Можно только сломать. Но какая же система согласится на добровольный суицид? Поэтому лечить пытаются не систему, а медиаполе, не замечая, что в любом из описанных выше вариантов нет ничего, помимо саморазоблачения.
Других путей все равно нет: не ломать же, на самом-то деле, систему. Государство не решится на демонтаж одного из важнейших своих институтов. А значит, сойдет и так.
Тем временем адвокат Ирина Бирюкова, которая передала журналистам то самое видео, уехала из страны: ей уже угрожают, а как быстро Следственный комитет рассмотрит ее обращение о предоставлении государственной защиты, и какое вынесет решение — совершенно неясно. Зато Владимир Путин специальным указом разрешил членам общественных наблюдательных комиссий (ОНК) использовать градусники для контроля микроклимата в камерах СИЗО и колоний.
