Почему SSJ-100 в «Шереметьево» так долго не тушили? — Открытые Медиа

Почему SSJ-100 в «Шереметьево» так долго не тушили?

Сергей Фадеичев/ТАСС

«Открытые медиа» с помощью лётчиков и авиаэкспертов разбирают странности авиакатастрофы в «Шереметьево» 5 мая

На опубликованном в интернете видео с камер наблюдения аэропорта Шереметьево видно, что тушение «Суперджета», экстренно возвратившегося вечером 5 мая в «Шереметьево», началось примерно через 1 минуту и 33 секунды после того, как горящий самолёт остановился на посадочной полосе. Много это или мало? Почему посадка оказалась столь жесткой? «Открытые медиа» поговорили с пилотами и экспертами в области авиации для того, чтобы попробовать ответить на несколько вопросов о воскресной трагедии в московском аэропорту.

Почему пожарные машины не ждали самолет на полосе?

Все опрошенные «Открытыми медиа» специалисты говорят, что экипаж не сообщал диспетчерам о пожаре, потому что огонь возник не в воздухе, а уже на земле. Самолеты разворачиваются и садятся в аэропорт взлета не только из-за возгорания. «Причин для внеплановой посадки может быть много, например, некорректное поведение пассажира. Если экипаж сообщил об авиадебошире, то оснований заливать пеной полосу нет», — говорит глава аналитической службы агентства «АвиаПорт» Олег Пантелеев. «Никто не воспринимал ситуацию как критическую до момента посадки самолета», — подтверждает его слова сотрудник одной из служб аэропорта, дежуривший в момент посадки авиалайнера.

Полторы минуты между остановкой воздушного судна и началом тушения пожара — это близко к международным регламентам, говорит заслуженный пилот СССР Олег Смирнов. Диспетчер не может заранее знать, какой будет посадка, особенно когда возникают проблемы со связью с бортом.

Из Рекомендации по тушению пожаров на воздушных судах на аэродромах гражданской авиации:
Время развертывания в любой точке каждой ВПП первого пожарного автомобиля <…> не должно превышать 3-х минут, а последующих — 4-х минут от момента объявления пожарно-спасательным расчетам сигнала тревоги до момента начала подачи огнетушащего состава. При движении пожарного автомобиля должно обеспечиваться безопасное расстояние (80…100 м) до воздушного суда в процессе его пробега.

Самолёт фактически остановился в луже с топливом, задняя часть загорелась сразу при посадке. В этой ситуации пожарные в «Шереметьеве» сработали нормально, считает собеседник «Открытых медиа» в МЧС.

Пожарные расчеты дежурят в аэропорту в два эшелона, первый находится в постоянной готовности, второй начинает работать через пять минут после сигнала о чрезвычайной ситуации. Машины при этом ждут самолет рядом с посадочной полосой за 150 метров от нее, а потом догоняют приземлившийся борт по полосе. Самолёт приземляется с высокой скоростью, и его ещё надо «догнать», отсюда кажущаяся задержка в прибытии машин к горящему самолету, говорит собеседник «Открытых медиа».

Почему борт садился с такой высокой скоростью и прыгал по полосе?

«Когда он садился, я за голову схватился. Он стремительно снижался носом вниз», — говорит Олег Смирнов. Нос самолета должен быть поднят над горизонтом при посадке, объясняет летчик. Но сгоревшее судно фактически воткнулось носом на большой скорости в посадочную полосу. «Кинетическая энергия была колоссальной, конструкция не выдержала, это была не посадка, а удар», — говорит Смирнов.

Он опасается того, что скорость не удалось сбросить, потому что пилот мог не справиться с ручным управлением в ситуации отказа бортовых систем. «Это мировая проблема — из командира корабля пытаются сделать компьютерного оператора, и пилоты теряют навыки ручного управления самолетом», — отметил эксперт.

Пилот и руководитель летной школы «Гамаюн» Юрий Выходцев считает ошибку пилотов маловероятной. То, как садился «Суперджет», очень похоже на полный или частичный отказ систем управления, говорит он. Ситуацию усугубила избыточная масса воздушная судна: при полных топливных баках она была выше посадочной.

Разве удар молнии может вывести из строя самолет?

Не может, отвечает Выходцев. Он говорит, что большим самолетам поражение молнией не страшно. «В своей жизни я „схватил“ молнию два раза. Локатор перестал работать, а все остальное работало. Чем больше самолет по массе, тем он легче переносит удар молнии. Электрический разряд может оплавить пару заклепок на борту, может оторваться стекатель-разрядник, и всё», — говорит пилот.

Что тогда не так с «Суперджетом»? Почему они летают так мало?

По мнению летчика Олега Смирнова, технических проблем у «Суперджета» нет. Но самолёты действительно куда больше времени проводят на земле, а не в воздухе. Он связывает это с тем, что компании Boeing и Airbus при поломке своих лайнеров поставляют запчасти авиакомпаниям в течение суток в любую точку мира. Производитель SSJ-100 так делать не умеет, говорит летчик. Поэтому «Суперджет» летает в среднем 150−180 часов в месяц, а Boeing и Airbus — около 300 часов.

Однако некоторые технические особенности у SSJ-100 есть. Так, на самолётах этого типа двигатели установлены очень низко, такого нет на других самолетах подобного класса, говорит Смирнов. Это значит, что полоса и дорожки для руления должны содержаться в идеальном состоянии, иначе с большой вероятностью в двигатели попадут крошки бетона или гравий с взлётной полосы. А это во время взлета может повредить турбину, из-за чего двигатели могут отказать и даже загореться.

Денис Пинчук, Кирилл Седов, Елена Виноградова

Разблокировать push-уведомления

Следуйте инструкциям, чтобы активировать push-уведомления