Российская пропаганда заговорила о победе Владимира Путина еще задолго до начала встречи президентов в Хельсинки. На одном из государственных телеканалов появился даже удивительный сюжет о том, как ликуют жители крохотной и никому не нужной Финляндии — о них вспомнили, о них узнают, к ним едут великие люди, к ним пришла большая история. Протестующие против встречи жители Финляндии, а также издевательские билборды, обращенные к обоим мировым лидерам, в кадр, естественно, не попали.

Но, если отвлечься от мыслей о толпах восторженных финнов, пропаганда, как ни странно, не лжет. Путин действительно выиграл еще до встречи — просто потому, что для него любая встреча такого уровня — уже победа. Еще один удар по «мифу о международной изоляции России», как принято выражаться в российском МИДе. И с Эммануэлем Макроном на трибуне Лужников, и тем более — с Дональдом Трампом в Хельсинки.

Трамп выглядел, мягко говоря, бледно, потоки критики на него обрушили даже однопартийцы, но не его, конечно, победил Путин в столице Финляндии. Трамп не противостоит президенту России, скорее, наоборот, пытается выстроить с ним ситуативный союз, враг Путина — не Трамп, а общественное мнение США и Европы, и его представители — журналисты. Настоящее поле боя — не переговоры двух лидеров, а итоговая пресс-конференция.

Казалось бы, позиции для начала такой битвы у Путина очень слабые — встреча проходила накануне очередной годовщины уничтожения малазийского боинга, фоном для нее стали заочные обвинения, предъявленные в США 12 сотрудникам ГРУ за вмешательство в выборы, и нескончаемый скандал с «Новичком». Бескрайнее поле для того, чтобы задавать неудобные вопросы.

Вот только Путину нельзя задать неудобный вопрос. Здесь сталкиваются мировоззрения, принципиально разные взгляды на мир, и пространства для диалога попросту нет. В чем претензии собирательного Запада к Путину? Путин давно и последовательно совершает вещи, недопустимые с точки зрения принятых правил игры: он аннексировал Крым и поддерживает «республики» Донецка и Луганска, покрывает Асада, преследует оппозиционеров внутри страны, отсекает их от выборов и так далее.

Проблема в том, что Путин играет по другим правилам. Его критики к собственным декларируемым ценностям относятся всерьез. Выборы должны проходить честно. Расследования должны вестись независимо. Международные соглашения должны соблюдаться. Пойманный на лжи политик если и не загубит карьеру напрочь (что очень и очень вероятно), то уж точно поимеет серьезные карьерные проблемы.

Путин, как и положено выходцу из спецслужб, в мировой политике видит только клубок заговоров, и постоянно действующую систему глобального вранья. Институты, договоренности, прочая мишура, — вроде маскировочной сетки, прикрывающей сложную конструкцию, выстроенную из больших и мелких обманов. Все друг другу врут, но делают при этом вид, будто друг другу верят, — это и есть политика. Никакой другой политики просто нет. И его претензии к «партнерам» — в том, что его из этой системы исключили. Перестали делать вид, что верят ему, продолжая врать и ему, и себе. Ну, а чтобы понять, что на самом деле думает Путин об общем благе, достаточно вспомнить эпизод с зонтом на финале чемпионата мира по футболу.

Цель Путина — вернуть себе место в системе. И, конечно, в таких координатах диалог о ценностях невозможен. У оппонентов просто нет оружия, чтобы его задеть. Невозможно договориться с человеком, для которого ценности — только элемент риторической игры, средство маскировки и способ обмана противника.

И он это понимает, и он успешно навязывает свой взгляд на мир собеседникам. Требуете серьезного разговора о вмешательстве в американские выборы? Пожалуйста. Но для этого придется признать, что наши институты — не декорация, не фикция, не инструмент в руках настоящей власти. Присылайте запрос, наши следователи допросят ваших подозреваемых. Ваши прокуроры даже могут посидеть рядом. Поднимаете в очередной раз крымский вопрос — что ж, мы ведь провели там референдум, вы что, в демократию не верите? Путин настолько уверен в себе, что проговаривается, допускает это предательское «мы», забыв, что референдум, согласно официальной версии, проводил народ Крыма (еще не российского), восставший против киевских неофашистов. Он слишком уверен в себе, слишком осознает свою силу, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.

Слишком уж разнится набор базовых аксиом. Вы демократы, и мы демократы. Давайте, как раньше, кривляться и делать вид, будто демократия — реальность. Ах, ваши следователи будут действовать по процедуре, а наши — по звонку? Зачем же вы за стол садитесь, если играть не умеете? Сами виноваты.
Трампа это все тоже загоняет в угол. Его задачи — доказать собственному истеблишменту, что он — не «болонка Путина», не ставленник Кремля, не марионетка. И не прогнуться при этом чрезмерно, сохранить реноме жесткого прагматика, отстаивающего национальные интересы с той же хваткой, с какой бизнесмен отстаивает интересы собственной корпорации. Однако у Путина за спиной — государство, состоящее из фиктивных институтов, отстроенное и четко работающее в полном соответствии с его взглядами на политику. А у Трампа — реальные независимые институты, свободные СМИ, и даже в своей партии — бунт.

И пока сама Россия, российское общество готово мириться с таким положением дел, Путин остается неуязвимым. Настоящим ударом для него стал бы реальный бойкот. Но невозможно выкинуть окончательно и бесповоротно самую большую по площади страну в мире из системы мировых взаимоотношений. Об этом могут мечтать украинские патриоты, но на это не могут пойти серьезные политики. Россию, несмотря на череду допинговых скандалов, даже из большого спорта выкинуть не смогли, а спорт все-таки не главное из человеческих занятий. Остается только, накапливая конфликты с собственным обществом, ждать, когда в России само собой что-нибудь изменится. Путин неуязвим, но едва ли вечен.

А сейчас, как верно заметил после российско-американского саммита Сергей Лавров, для Путина все «лучше, чем супер».