Власть отступает. В Минске чиновники начали извиняться за избиения, но протестующие не собираются уходить — Открытые Медиа

Власть отступает. В Минске чиновники начали извиняться за избиения, но протестующие не собираются уходить

Фото: Наталия Федосенко / ТАСС

Впервые за последние четыре дня большинство силовиков ушли с улиц Минска, а в городе не было слышно стрельбы и взрывов гранат, начали отпускать арестованных. Но у участников протестов осталось двоякое впечатление. С одной стороны, ощущение победы: ОМОН больше не зверствует. С другой — ощущение, что всех обманули. Результаты выборов так и не изменились, Александр Лукашенко молчит, за него извиняются высокопоставленные чиновники, но никто не говорит ни про повторные выборы, ни про пересчёт голосов.

Ночь без столкновений

В ночь с четверга на пятницу протесты на улицах Минска стали утихать. Не потому что на них перестали выходить люди (их меньше не стало), а потому что белорусские силовики стали избегать столкновений. Там, где в прошлые ночи строились баррикады и десятками рвались светошумовые гранаты, ездили бронированные автозаки и джипы со спецназом, теперь невозможно увидеть человека в чёрной форме ОМОНа или СОБРа. Улицы убраны, даже лужи крови, оставшиеся после событий понедельника и вторника, тщательно затёрты коммунальщиками.

Протестующие, координируясь через Telegram-каналы, избрали на вечер новую тактику: группироваться на станциях метро в своих районах. При возможности — объединяться и держаться вместе. Однако почти полное отсутствие противодействия со стороны минского ОМОНа стало неожиданностью.

В районе ТРЦ «Рига», где в предыдущие ночи развернулись самые жестокие бои, собрались несколько тысяч человек — настороженных и готовых к стычкам с милицией. Вот только милиции не было. Люди несколько раз прошли взад-вперёд по улице Сурганова, но им никто не мешал, даже не звучали требования разойтись. «Они что-то замышляют. Меняют тактику», — сказал высокий парень в защитной мотоциклетной экипировке (её надели многие, она оказалась хорошей защитой от милицейских дубинок и резиновых пуль). «Да вымотались они. Ты попробуй несколько ночей побегай по городу в полной экипировке. С одной улицы на другую, на третью, потом зачистка по дворам, где тебе из каждого окна кричат, что ты фашист! Знаешь, каково это?! Поди, не в оцеплении стоять», — возразил ему товарищ.

Видно было, что те люди, которые вышли на улицы вечером, остались под впечатлением от того, что происходило на этих же улицах днём. В четверг впервые массовые протесты в белорусской столице шли с самого утра. Тон задали женщины, которые словно подхватили знамя восстания из рук мужчин, ведь не менее 6 тысяч участников уличных схваток первых дней (с воскресенья по среду) сейчас за решеткой, и это в основном мужчины.

Сперва женщины собрались у Комаровского рынка в центре Минска, все в белом, выстроились в длинную цепь. Тут же примчались автозаки и автобусы с ОМОНом, но место было очень людным, а окружающие настроены решительно. Попытка запихать мирных женщин в автозаки могла закончиться крупной дракой с толпой.

Милиционеры несколько раз громко потребовали разойтись. Женщины, демонстративно сложив руки на затылках, стали медленно отходить к центральному проспекту Независимости. И в этот момент Минск словно прорвало. Врачи стали выстраиваться в живые цепи возле своих больниц, музыканты собрались на крыльце филармонии, живые цепи вдоль улиц начали выстраиваться по всему Минску. Водители сигналили в знак поддержки, а когда видели в потоке автобусы с милицией или автозаки — дружно снижали скорость до 10−20 километров, блокируя их перемещение.

Минск гудел — и в прямом, и в переносном смысле: с предприятий потоком шли сообщения о начале забастовок, протестующие взяли в кольцо здание Белтелерадиокомпании (главного пропагандистского рупора официальной власти) и устроили импровизированный концерт. Вооружённый спецназ сидел внутри, за стеклянными дверями, ощетинившись дулами автоматов, но разогнать собравшихся не решался. К тому моменту уже стало известно, что многие ведущие журналисты уволились с государственного телевидения и радио.

Так что к вечеру четверга люди подошли хотя и очень уставшими, но на сильном эмоциональном подъёме. Реальная силовая стычка с ОМОНом в ночь на пятницу на глазах корреспондента «Открытых медиа» была только одна: на улице Заславской (это недалеко от центра города). Несколько больших групп людей разного возраста собрались возле крупного универмага, стояли разговаривали, когда вдруг подъехали два автозака с ОМОНом и микроавтобус с тонированными стеклами. Люди, увидев их, начали скандировать: «Фашисты! Лукашенко — уходи! Убирайтесь отсюда!».

ОМОНовцы дружно выскочили, размахивая дубинками, бросились на протестующих. Громко закричали женщины, в милицейские машины полетели камни и бутылки. Мужчины, впрочем, быстро встали в плотную «сцепку», отбиваясь ногами. Им доставалось от дубинок, но схватить кого-либо силовики не могли. Неожиданно с фланга подскочили несколько парней, которые атаковали спецназовцев подручными средствами: досками, мусорными урнами, отобранными у самих милиционеров дубинками. Потасовка длилась несколько минут, после чего ОМОН, оставив на земле несколько чёрных шлемов, отступил к автобусам. Ещё через несколько минут явно подавленные бойцы уехали, даже не вызвав подкрепление.

Когда люди в чёрной форме укатили, атлетического сложения парень — тот самый, что бил милиционеров урной, — потирая ушибленное плечо, заметил: «Они устали уже. Не такие бодрые и не такие наглые, как два дня назад. Нельзя останавливаться, надо выходить и бить их каждый день. Иначе ничего не изменится».

«Вот тебе свобода!»

Люди, вышедшие на улицы Минска вечером четверга, были не столько возмущены фальсификациями на выборах, сколько потрясены зверствами белорусских правоохранителей. Практически у каждого пострадали знакомые, родственники, соседи. «У меня на Купаловской забрали подругу, однокурсницу, ещё вечером вторника. Сегодня утром отпустили. Она в шоке и вся синяя — избитая, — рассказывает девушка, с которой корреспондент „Открытых медиа“ пробирался полуосвещенными дворами Серебрянки. — Но самое ужасное, у неё руки искалечены. На запястье была белая ленточка (символ справедливых выборов в Белоруссии). Так ей уже в автозаке положили запястья на железный поручень и лупили по ним дубинкой. Говорили: „Свободы хочешь? Вот тебе свобода!“ Теперь запястья все раздроблены, она ни писать не сможет, ни даже ложку держать. Молодая девчонка!»

Мужчина средних лет рассказывает: «Моя соседка этажом ниже сына потеряла, в понедельник пропал — и все. Пошёл требовать подсчёта голосов, теперь ни телефон не отвечает, ни в милиции нигде не признаются, что он у них. Сегодня она уже ездила по больницам, там много неопознанных. Ну, живых ещё, но в коме, без сознания. Говорит, множество изувеченных, с огнестрельными ранениями или избитых в кровавое месиво. Реанимации забиты, БСМК на Кижеватова забита (минская больница скорой медицинской помощи). Врачи говорят, что многие не выживут или останутся овощами».

Чуть позже, на одной из остановок, невысокая женщина лет 30-ти делится впечатлениями: «У нас на работе девушку одну отрядили отнести заявление в официальный профсоюз, мол, или пересчёт голосов, или все из профсоюза выходим. Так они вызвали милицию и её повязали прямо там, в кабинете профкома. Вчера выпустили, так она дома сидит, на звонки не отвечает. Её мать только рассказала, что её избили в хлам, выбили половину зубов и разорвали щеку. И, вероятно, изнасиловали».

Видно, что молодежь ошеломлена происходящим. Эти люди родились и выросли при Александре Лукашенко, других президентов не видели, и для них сам факт того, что они выступают против власти, а она прямо на улицах, на их глазах убивает людей, стал шоком. Люди постарше не сдерживают эмоции и сыплют проклятиями. В прямом смысле. «Будь проклят этот Лукашенко, будь прокляты его дети и внуки до седьмого колена! — эмоционально говорит женщина средних лет в платке. — Я верующая, я никогда не думала, что так скажу, но будь он проклят за все, что сделал со страной, с людьми! Ну была же нормальная страна, зачем было её в нищету вгонять, зачем теперь людей калечить?! Ради власти? Ради гордыни? Так будь он проклят в веках!»

Одни участники протестов в Минске явно сторонились прессы, другие же, наоборот, были рады поговорить с журналистом. «Я раньше спокойно относился к милиции. Думал, у них своя работа, должен же кто-то действительно улицы охранять. Я на заводе работаю, они — у себя в участках. Но после того, что я увидел за последние дни, я понял: это не люди, — делился впечатлениями крепкий мужчина лет 40-ка. — Теперь, конечно, им будут мстить. Все будут, и я тоже. Увидел ОМОНовца в туалете, подошёл тихонько сзади и лбом об стену его. Пусть потом ищут, кто сделал. Мы все видели, какие они крутые — по десять человек на одного. Женщин и детей избивали, уроды. Ну так пусть теперь не жалуются».

Другой темой для обсуждения в толпе протестующих было количество погибших. По официальной версии белорусских властей, их трое: один якобы подорвался на взрывном устройстве во время протеста, ещё двое умерли после задержания милицией. Но этому в Белоруссии никто не верит. Говорят о трёх застреленных в Бресте, где армейский спецназ стрелял боевыми патронами (это официально подтверждено), о шести убитых в Лиде (свидетельства очевидцев), о неизвестном числе погибших в Минске. Многие пересказывали попавшую в объектив видеокамер сцену, когда спецназ схватил молодую пару (парня и девушку), посадил их на скамейку на автобусной остановке, и в упор расстрелял резиновыми пулями. Многие говорили, что молодые люди не выжили.

Разблокировать push-уведомления

Следуйте инструкциям, чтобы активировать push-уведомления