22.10.2018 20:49

«Детей не учат, как вести себя в чрезвычайных ситуациях»

Почему нападения на российские учебные заведения сложно предотвратить

Массовое убийство студентов политехнического колледжа в Керчи доказало недостаточную безопасность учебных заведений. Что могло бы её улучшить, объясняют эксперты в области безопасности.

Как охраняют школы и что с этим не так

Сейчас безопасность учебных заведений регулируется постановлением правительства РФ «Об утверждении требований к антитеррористической защищенности объектов (территорий) Министерства образования и науки Российской Федерации и объектов…», принятом в октябре 2017 года.

В документе прописаны меры общего характера. Например, в тексте постановления говорится, что в учебных заведениях должна быть организована пропускная система и установлено видеонаблюдение, а охранять здания должны сотрудники охранных организаций. Кроме того, учебные заведения обязаны обучить работников и учащихся, как действовать в условиях террористической угрозы. Что происходит на практике?

Не хватает людей

Пропускная система в учебных заведениях работает давно, есть и системы видеонаблюдения, рассказывает эксперт-аналитик по безопасности и антитеррору, правозащитник Станислав Веселов. Однако один охранник не способен полностью контролировать ситуацию, считает он.
«Необходимо контролировать систему видеонаблюдения, следить не только за тем, что происходит внутри здания, но и снаружи, — говорит он. — Поэтому в учебных учреждениях должен работать не один сотрудник, а как минимум два-три».

Но из экономии часто дело ограничивается одним охранником. Это может привести к трагедии. Владислав Росляков беспрепятственно вошел в Керченский политех через черный ход, где не было охраны и пропускных систем, свидетельствуют записи камер наблюдения.

Не хватает времени

Поскольку требования к профессиональной охране учебных заведений были приняты всего год назад, по факту некоторые не успели их выполнить, признает руководитель общественного движения «За безопасность» Дмитрий Курдесов. «Нужно же тендер провести, заключить договор, — объясняет он. — Как раз в Керченском политехническом колледже вместо охранника оказалась вахтерша».

Не хватает техники

Существующая в учебных заведениях пропускная система не способна защитить людей от вооруженного нападавшего, замечает эксперт по комплексной безопасности СПБ «Русская охрана» Андрей Павлов.

«Что мне сделает охранник, если я зашел с ружьем? — спрашивает он. — Для начала, один охранник должен быть защищен и отделен от нападавшего. Например, он должен стоять за бронестеклом, чтобы до него невозможно было добраться». Это как минимум даст охраннику возможность нажать на тревожную кнопку и предупредить (например, по громкой связи) людей, которые находятся в здании, объясняет Павлов.

Еще одна возможная мера безопасности — зонирование объекта, продолжает Павлов.
«Это когда достаточно нажать кнопку, и школа разбивается на зоны, — объясняет он. — Тогда человек с оружием окажется заблокированным в одном помещении, а не будет бегать по всему объекту». Речь может идти, например, об автоматически закрывающихся замках на дверях.
Впрочем, сам Павлов признает, что подобные системы стоят дорого, а значит, не все учебные заведения могут себе их позволить.

«Но нужно с чего-то начинать, — добавляет он. — Пусть после трагедии в Керчи правительство соберет межведомственную комиссию и пошагово разработает, как решить проблему безопасности».

Чиновник из Министерства образования согласен, что перечисленные меры потребуют больших средств: «Это требует пересмотра системы финансирования и, конечно, времени: к примеру, на проектирование и строительство школ, разделенных на отсеки, потребуются годы».

Не хватает полномочий

Предотвратить нападение также поможет досмотр учеников при входе в школу, считают собеседники «Открытых медиа». По закону охранники не имеют права досматривать людей, но по факту проверка ведется, утверждает Курдесов.

«Бывало, что на работу в школу приходит усердный охранник, который берет на себя инициативу по осмотру вещей, — рассказывает он. — Дети жалуются родителям, родители звонят в школу и возмущаются, что учебное заведение превратили в военный объект. Но после трагедии в Керчи мы наблюдаем обратную ситуацию: сейчас многие родители просят, чтобы вещи тех, кто заходит в школу, проверялись». Сам Курдесов считает, что проверять детей нужно, но должна быть соблюдена морально-этическая сторона этого вопроса: «Нельзя лезть в сумки, пусть дети сами их открывают, а проверяющий туда только заглядывает. И охранник должен делать это в присутствии представителя администрации школы».

Такие предложения звучат и со стороны представителей власти. Год назад депутат Госдумы от «Единой России» Анатолий Выборный предлагал законодательно наделить сотрудников школьной охраны правом досмотра личных вещей всех посетителей учебного заведения. При этом он предлагал досматривать вещи только у тех, кто по каким-либо причинам вызвал подозрение.

Чиновник в Министерстве образования сомневается, что общий контроль в принципе возможен. «Как организовать досмотр бегущих с утра в школу учеников с портфелями и сумками? Уроки на час придется откладывать», — говорит он. Право осмотреть подозрительные вещи должно быть, согласен он.

Не хватает тренингов

Другая проблема — в школе детей практически не учат, как вести себя в чрезвычайных ситуациях, считает Веселов. «Детям дают теорию, но такая информация быстро забывается. Необходимо вводить практические занятия», — уверен он.

Общие рекомендации экспертов по безопасности на случай, если в учебном заведении начнется стрельба, сводятся к алгоритму «беги, прячься, сражайся»:

главный совет — бежать как можно быстрее из здания, из безопасного места звонить в полицию и скорую (если стрелок ведет огонь, бежать зигзагами или от укрытия к укрытию);

если такой возможности нет, забаррикадироваться в помещении и спрятаться, например, хотя бы под парту;

худшие варианты: если убежать нельзя, спрятаться негде, а стрелок приближается, либо попытаться притвориться мертвым (если в эту сторону уже были выстрелы), либо попытаться неожиданно атаковать: ударить/кинуть в нападающего тяжелым предметом — стулом, большим горшком от цветов и т. д., а затем нейтрализовать его. Очень рискованно, но может дать шанс, считают эксперты.

Сам Веселов вместе со своими коллегами проводит такие такие занятия там, куда его специально приглашают. При внедрении этой практики финансовая составляющая не будет играть большой роли, считает он: «Даже если в бюджете учебного заведения не предусмотрены расходы на подобные занятия, можно обратиться в родительский комитет. Родители, заинтересованы в этом как никто, ведь речь идет о безопасности их детей».

Такие занятия проводятся: например, в школах есть уроки ОБЖ, сотрудники районных отделений полиции приходят в учебные заведения и проводят занятия, напоминает руководитель общественного движения «За безопасность» Дмитрий Курдесов. Однако он признает, что подобные уроки и тренинги должны вестись по единым стандартам. «А то сейчас все проводят их так, как хотят», — сокрушается он.

Не хватает внимания

Ученик, задумавший нападение на одноклассников и преподавателей, почти всегда предупреждает о своих намерениях — на словах или в соцсетях, но на это никто не обращает внимание, пришли к выводу эксперты общества Sandy Hook Promise, созданного после убийства 26 детей и преподавателей в американской начальной школе «Сэнди-Хук». «Почти любое нападение можно было бы предотвратить, если заметить знаки», — считают они.

Эксперты Sandy Hook Promise предупреждают, что надо бить тревогу, если ученик (обычно подвергающийся нападкам одноклассников):

явно отделяется от коллектива, не заводит друзей;

увлекается историями о «шутингах в школах»;

приобретает оружие;

начинает рассказывать в соцсетях или знакомым о желании убить обидчиков, говорит о ненависти к окружающим.

Общество даже запустило специальную пропагандистскую кампанию против невнимательного отношения к психологическому состоянию подростков.

В России дети, как правило, не ставят в известность взрослых о том, что их друзья и одноклассники высказывают мысли об убийстве других людей. «У нас это считается стукачеством, поэтому дети стесняются докладывать о таких вещах», — говорит Павлов из «Русской охраны».

У американской Sandy Hook Promise есть совет, как это исправить: создать анонимную систему сообщений для учащихся и родителей, через которую каждый может рассказать о случаях травли, тревожного поведения детей и т. д. школьной администрации, не опасаясь прослыть доносчиком.

Не хватает психологов

Проблему школьных нападений помогли бы решить школьные психологи, но их не хватает, сходятся во мнении эксперты. «В школах должна проводиться работа с ребенком, — говорит Веселов. — Он не должен быть предоставлен самому себе. Если ребенком не занимаются, он начинает замыкаться в себе. А если его еще и унижают и оскорбляют, то что из такого ребенка может получиться?».

По мнению Курдесова, школам нужны не столько отдельные психологи, сколько социальные педагоги. «Это штатная должность, которая предусмотрена во всех учебных заведениях, — объясняет он. — Социальный педагог должен следить за социально-психологической обстановкой в коллективе, в случае проблем проводить с учениками воспитательные беседы». Должны такие специалисты предотвращать и случаи травли детей соучениками.

Но из-за недостаточного финансирования во многих школах эта должность сокращается на полставки, и ее берет себе в нагрузке учитель ОБЖ, труда или физкультуры, продолжает Курдесов: «Вроде бы должность существует, но по факту никакая работа не ведется, потому что у учителя нет времени еще и на это. А ведь воспитание детей — это главная мера, которая позволит предотвратить трагедии».

В июне этого года министр просвещения Ольга Васильева говорила в интервью «Интерфаксу», что общее количество педагогов-психологов в российских школах составляет 16 тысяч человек — примерно один психолог на три школы или на 800 человек. «Это ужасно», — сокрушалась Васильева.

Министр пообещала, что обеспечить переподготовку всех 16 тысяч педагогов и начать готовить педагогов-психологов в сфере образования поможет Концепция развития психологической службы в системе образования в Российской Федерации на период до 2025 года, принятая в конце 2017 года.

Что будет сделано

После трагедии в Керчи глава республики Крым Сергей Аксенов заявил о создании межведомственной рабочей группы по разработке мер безопасности в образовательных учреждениях Крыма. В ее состав должны войти представители разных ведомств, а также детский омбудсмен Анна Кузнецова и министр просвещения Ольга Васильева.

«Открытые медиа» спросили Министерство просвещения и Министерство науки и высшего образования, планируется ли создание подобной рабочей группы на федеральном уровне, но пока не получили ответа.