Что такое фейки, МВД объяснит через полгода, а штрафовать надо сейчас

«Открытые медиа» узнали у полицейских и экспертов, как будут наказывать интернет-пользователей за недостоверные новости и оскорбление властей

«Законы Клишаса» о наказании за «недостоверную информацию» и «оскорбление государства» подписаны президентом и в марте вступили в силу. «Открытые медиа» выяснили, что полицейские не горят желанием выслеживать фейки и защищать государство от оскорблений. Как именно это делать, никто толком не знает, а МВД разошлёт инструкции разве что осенью. Но дела должны появиться уже сейчас — и с ними будет много неразберихи.

Самое важное:

? Полицейским наверняка дадут план по выявлению новых нарушений;

? Заодно своими жалобами на крамольные посты полицию завалят обычные граждане;

? Полицейские не знают, как определить фейки и оскорбления, а экспертов будут привлекать в крайних случаях;

? Силовики сами будут стремиться саботировать такие дела.

Кто будет этим заниматься?

Согласно законам об «оскорблении государства» и фейках, потребовать от Роскомнадзора немедленно заблокировать страницу или сайт, где обнаружены такие сведения должен генпрокурор или его заместители, напоминает директор института проблем правового регулирования Высшей школы экономики Анна Дупан. Но этот инструмент будет использоваться в особо серьезных случаях против отдельных людей, полагает она.

Рядовые жалобы, по которым могут быть назначены штрафы, будут разбирать сотрудники полиции, полагают опрошенные «Открытыми медиа» эксперты. Новые подразделения под «законы Клишаса» МВД создавать вряд ли будет, основная нагрузка ляжет на обычных участковых, уверен высокопоставленный офицер МВД. Знаменитый центр «Э», который борется с экстремизмом, тоже может поучаствовать, но только в самых важных резонансных случаях.

Что такое фейки и оскорбления в «законах Клишаса»

По новому закону фейковой является заведомо недостоверная общественнозначимая информация, распространенная под видом достоверных сведений. Она должна создавать угрозу жизни или здоровью граждан и имуществу или мешать работе объектов жизнеобеспечения и инфраструктуры, в том числе кредитных организаций.

Оскорбительной признается информация, которая в «неприличной и оскорбляющей человеческое достоинство форме» выражает явное неуважение к обществу, государству, госсимволам, Конституции и органам власти.

Ресурсы, на которых опубликована такая информация, могут быть заблокированы, а нарушители — оштрафованы. За фейки — от 30 тыс. до 1,5 млн рублей в зависимости от того, кто именно признан нарушителем, и к каким последствиям привела публикация фейков. За оскорбление власти будут штрафовать минимум на 30 тыс. рублей, а максимум — на 300 тыс. рублей.

Как полиция будет выявлять фейки и определять, что оскорбляет власть?

Если коротко — никто не знает. Инструкции о том, как будет определяться оскорбительность и фейковость сообщений, должны появиться у полицейских не раньше, чем через полгода. Так всегда происходит после принятия новых законов, рассказал «Открытым медиа» высокопоставленный офицер МВД, работающий в одном из регионов.

Но первые дела могут появиться уже сейчас, и из-за отсутствия инструкций вначале будет много хаоса. Первое время их будут расследовать долго: срок расследования по делам можно продлевать до года, поэтому есть время подумать, что делать с «материалом», продолжает тот же полицейский начальник. «Вначале должны набить шишки опера на земле, а потом все это обобщается в Москве», — говорит он.

И как тогда это будет работать?

Скорее всего, центр по борьбе с экстремизмом будет выявлять противозаконный контент, а затем отправлять материалы в отделы по исполнению административного законодательства, которые на профессиональном сленге называют «арбузными», полагает майор МВД в отставке Владимир Воронцов, который в 2011—2014 годах служил в центре по противодействию экстремизму МВД. Сейчас Воронцов — сотрудник межрегионального профсоюза полицейских и администратор паблика «Омбудсмен полиции» во «Вконтакте».

«Арбузные» они потому, что исторически занимались борьбой с обманом покупателей, незаконной торговлей и тому подобными мелкими правонарушениями. А теперь, похоже, будут выполнять всю техническую работу, готовя материалы для судов по «законам Клишаса». «Арбузный отдел» зачастую ничего не понимает в интернете, далек от новостей, контента и «фейков», а центр «Э» слабо разбирается в административных правонарушениях, что будет создавать хаос, предполагает Воронцов.

Как полиция узнает о фейках и крамольных постах?

Наказывать за эти нарушения будут по жалобам, рассказал «Открытым медиа» высокопоставленный офицер одного из региональных управлений МВД. Первое время будет вал жалоб — ведь пожаловаться на фейк или оскорбление имеет право любой гражданин. «Кто-то облает начальника дворников за неубранные сугробы. А что, он тоже представитель государства, принесет жалобу», — иронизирует собеседник «Открытых медиа».

Кроме обращений, сотрудники МВД будут сами мониторить интернет, ожидает Воронцов. Скорее всего, полицейским спустят «план по выявлению» нарушителей «законов Клишаса», как обычно делают в таких случаях, считают двое опрошенных «Открытыми медиа» действующих сотрудников МВД. «Когда я работал в подразделении по борьбе с экстремизмом, я был обязан за неделю найти пять изображений свастики во „Вконтакте“ и направить пять представлений об устранении нарушений», — приводит пример Воронцов. Один из действующих сотрудников МВД прогнозирует, что в результате нагрузка на рядовых сотрудников полиции заметно вырастет.

Высокопоставленный офицер МВД признает, что алгоритм «выявил оскорбление — нашел нарушителя — передал дело в суд» гладко выглядит только на бумаге. Практика говорит, что при «следствии в интернете» возникает масса сложностей. «Учитывая, что не всегда понятно, как граждане связаны с IP-адресами, их очень часто практически невозможно привлечь к ответственности», — говорит полицейский начальник. «В 50% случаев доказать, что аккаунт принадлежит тому или иному лицу, нельзя или очень трудно. Опера даже не будут и браться — будут выносить отказы», — вторит ему источник в полиции Санкт-Петербурга.

Полицейские сами будут саботировать дела? Как?

Очень просто. Оперативник может написать, что в посте формально есть состав правонарушения, но, например, обругали человека не как представителя власти, а по бытовым причинам, объясняет один из действующих сотрудников МВД. «Тогда можно будет вынести определение об отказе в возбуждении административного производства», — говорит он.

Но надеяться только на нежелание полицейских писать лишние бумажки не стоит. Потому что когда с полиции начнут требовать выполнения плана по таким делам, им придётся их возбуждать и передавать в суд, напоминает один из опрошенных «Открытыми медиа» действующих полицейских. А чтобы убедить суд в том, что новость фейковая, оперативникам нужно будет написать ещё больше бумаг: для судьи нужно подготовить доказательства, что спорный пост содержит оскорбления госчиновников или вранье. «Никто не горит желанием всех прессовать за посты, так что люди в соцсетях лучше бы поменьше писали. И поделикатнее», — говорит собеседник в полиции.

Может, сторонние эксперты не допустят лишних дел?

Опрошенные «Открытыми медиа» полицейские и эксперты говорят, что в абсолютном большинстве случаев экспертизу постов в интернете проводить не будут — все решат оперативники или прокуратура. При первичной проверке определить, есть нарушение новых законов или нет, способен любой сотрудник полиции. А потом он уже будет решать, что делать — проводить экспертизу, отправлять материалы для блокировки или передавать дело в суд, говорит высокопоставленный полицейский.

У экспертов, с которыми сотрудничает полиция по уголовным делам, и так огромная загрузка, и сложно представить, что они будут проводить экспертизу ещё и по административным делам, говорит Воронцов. Директор института проблем правового регулирования Высшей школы экономики Анна Дупан считает, что экспертиза по административным делам — это нонсенс. Её могут заказывать лишь в особо громких случаях, когда речь идет о блокировках контента, полагает она. Тогда Генпрокуратура может привлечь сторонних экспертов.

Если же где-то дойдет до экспертиз, мнения лингвистов могут противоречить друг другу — непонятно, что является «оскорблением и неуважением», сказала «Открытым медиа» лингвист Елена Галяшина, профессор кафедры судебных экспертиз Московской государственной юридической академии. Ведь авторы законов не с матерной бранью хотят бороться, а с содержанием постов. «И в таком случае критерии и вовсе отсутствуют… Лингвистическая экспертиза столкнется с большими проблемами при трактовке этих законов», — говорит она.

Как уберечься от штрафа?

Воронцов из профсоюза полицейских рекомендует «острые» посты снабжать выражениями вроде «я не уверен» или «за достоверность не отвечаю». Ведь закон о фейк-ньюс говорит, что наказывать будут за информацию, которая распространяется под видом достоверных сообщений. А такими пометками автор явно демонстрирует, что не пытается придать посту характер достоверного.

Дупан из Высшей школы экономики советует везде приводить цитату или ссылку на источник информации. После этого вопросы, связанные с достоверностью, отпадут, считает она: «Если не распространять чужую информацию под видом своей, то никаких рисков не будет».

Но это тоже не даёт полной гарантии. По иску Алишера Усманова о клевете к Алексею Навальному (бизнесмен в мае 2017 года добился удаления фильма «Он вам не Димон». — «Открытые медиа») лингвисты посчитали, что авторы специально злоупотребляют этими маркерами, напоминает лингвист Елена Галяшина, профессор кафедры судебных экспертиз Московской государственной юридической академии. «Вообще стоило сначала разработать критерии, а потом уже проводить законы», — заключает она.

Из-за неясности с тем, кто и как должен применять законы, может быть много путаницы при составлении протоколов, которые потом придется отменять, а также много судебных ошибок, ожидает Владимир Воронцов. «Каждый раз, когда появляются нововведения, а судебной практики нет, бывает много странностей», — говорит он. Экс-полицейский напоминает, что когда ужесточили наказания за уличные акции протеста, суды на первых порах возвращали в полицию большинство протоколов о задержаниях: они просто были очень плохо составлены.