Чем нам грозит переход банков под контроль государства?

На вопрос отвечает Евгений Славнов, независимый банковский аналитик

В последние несколько лет Банк России ударными темпами расчищает банковский рынок. В этом году мы наблюдаем первые примеры применения нового механизма санации с использованием Фонда консолидации банковского сектора. Туда попадают только очень крупные банки — «Открытие», Бинбанк, Промсвязьбанк. А в результате доля банков под контролем государства в этом году начала заметно расти.

Это вызывает определенные опасения как со стороны профессиональных участников рынка, так и со стороны нас — обычных потребителей финансовых услуг. Стоит ли по этому поводу волноваться? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо для начала разобраться в причинах происходящего.

Почему падают банки

Зачем же Центральный банк наращивает долю госбанков на рынке? Точный ответ на этот вопрос знает только сам Банк России. Однако давайте попробуем проанализировать несколько популярных версий.

Во-первых, существует точка зрения, что государство пытается таким образом захватить контроль над банковским сектором страны. Мне в это сложно поверить — по той простой причине, что оно и так уже контролирует этот рынок, причем как с точки зрения его регулирования, так и будучи акционером крупнейшего банка в стране — Сбербанка. У государства и так уже есть масса различных механизмов управления банковским сектором, а санации лишь повышают и без того высокий градус нервозности на рынке, не давая при этом никаких качественно новых возможностей для влияния на рынок.

Альтернативная версия заключается в том, что некая группа лиц обогащается, устанавливая контроль над привлекательными банковскими активами, отобранными у частных собственников в ходе санаций. Я бы мог поверить в подобные теории заговора в начале 2000-х, когда банковский бизнес в России показывал двухзначные темпы роста, доходность на капитал превышала 20%, а на рынке была масса инвесторов, готовых выкупить подобный бизнес с хорошей премией. Но в нынешних реалиях банковский бизнес — это масса рисков, постоянная головная боль и, в большинстве случаев, весьма скромная прибыльность. Иными словами, российские банки — это очень сомнительная цель для рейдерского захвата, поэтому я не думаю, что ситуация в секторе объясняется именно этим.

Я придерживаюсь третьей точки зрения: происходящее в банковском секторе — это не итог чьего-то коварного замысла, а, скорее, отражение текущей общеэкономической ситуации в стране. Реальные доходы населения еще в мае достигли уровня 2009 года — и продолжают сокращаться. ВВП, если не учитывать эффект от роста стоимости нефти, тоже падает. 90% инвестиций в России приходятся всего на три проекта: газопровод «Сила Сибири» в Китай, Крымский мост и реновацию Москвы. Сокращение экономики и падение потребительских расходов является настоящим испытанием на прочность для банковского сектора — и некоторые игроки не в состоянии успешно вести бизнес в этой новой реальности.

При этом возможностей по выходу из банковского бизнеса сегодня практически нет. В России уже несколько лет чрезвычайно трудно найти местного инвестора, которому можно продать банковский бизнес по хорошей цене, и уж тем более —иностранного, в том числе и из-за международных санкций против России. Если раньше покупатели готовы были платить за банк и три, и даже четыре капитала (то есть за разницу между его активами и обязательствами), то сегодня продать банк даже за величину его капитала — уже огромная удача для его владельцев. И мне легко представить, что в подобной ситуации недобросовестный собственник может радикально решить проблему выхода из бизнеса, выведя средства из банка в подконтрольные компании и отдав государству на санацию «выжатый» банк.

Банкам перестали верить

Помимо тяжелой общеэкономической ситуации, также необходимо учитывать и общий кризис доверия к банковской системе на фоне чуть ли не еженедельного отзыва лицензий и санаций. Это, безусловно, сильно подрывает устойчивость кредитных организаций, особенно если банк попадает в какой-нибудь из многочисленных списков потенциальных жертв регулятора.

Достаточно вспомнить список аналитика «Альфа-Капитала» Сергея Гаврилова: Бинбанк, «Открытие», Промсвязьбанк и Московский Кредитный Банк. Санация первых двух была в моих глазах довольно ожидаемым событием, однако Промсвязьбанк, несмотря на слабое качество активов и низкую достаточность капитала, выглядел более устойчивым. Я думаю, что в этом случае именно сильный негативный информационный фон вокруг банка заметно повлиял на его ликвидность, ускорив крах кредитного учреждения. В итоге получилось такое самоисполняющееся пророчество: ожидание санации Промсвязьбанка во многом приблизило её наступление.

В целом выходит, что на фоне замедления экономики мы имеем высокорискованный и низкомаржинальный банковский бизнес, из которого очень сложно выйти и который к тому же переживает беспрецедентный кризис доверия. Мне кажется неудивительным, что в подобных условиях все больше банков теряют свою финансовую устойчивость, не выдерживая всех этих испытаний.

Пока бояться нечего

Понимая причины происходящего, можно попытаться спрогнозировать, к чему приведет растущая доля госбанков на российском рынке. Я думаю, что в краткосрочной перспективе это не окажет никакого заметного влияния на потребителей финансовых услуг. Прежде всего надо помнить, что доля госбанков в России всегда растет в кризисные периоды — и, как правило, частные банки отыгрывают утерянные позиции в периоды восстановительного роста. И хотя, безусловно, сейчас происходит беспрецедентный рост доли государства в секторе, надо дождаться итогов санаций: вполне возможно, что после завершения процедуры финансового оздоровления банки вернутся в частные руки (кстати, Центробанк официально заявляет, что намерен продать санируемые банки частным инвесторам после завершения процесса их оздоровления).

Но даже если этого не произойдет, то для потребителей финансовых услуг мало что изменится. Ставки, скорее всего, останутся на прежних уровнях — потому что сейчас ставки на рынке во многом диктуются Сбербанком, который и так является госбанком. Каждый раз, когда Сбербанк меняет свои ставки, в следующие несколько дней по рынку проходит волна переоценки продуктов — практически все игроки меняют свои ставки в ту же сторону, что и Сбербанк.

Качество сервиса, скорее всего, тоже особо не пострадает: несмотря на смену собственников, в банке остаются все клиентские процессы и инфраструктура, необходимая для их соблюдения. Иными словами, придя в отделение банка на санации, вы увидите там все тот же современный офис, а не отделение сберкассы из 1970-х.

Огосударствление порождает огосударствление

Но в долгосрочной перспективе картина получается уже не столь радужная. Во-первых, как показывают многочисленные международные исследования, госкомпании, как правило, гораздо менее эффективны, чем частные предприятия. Причина этого — комбинация бюрократии, приоритета политики над экономикой при принятии решений и в целом более низкой заинтересованности менеджмента в оптимизации процессов и поддержки инноваций.

Во-вторых, в ситуации, когда восемь из десяти крупнейших банков принадлежат государству, на рынке снижается уровень конкуренции — а ведь именно конкуренция заставляет банки работать над улучшением качества сервиса и предлагать вам более выгодные условия, чем у соседней организации.

В-третьих, небольшие частные банки, которые и так уже находятся в довольно сложной позиции, оказываются в совсем критическом положении. Конкурировать с крупными банками — сложно (как минимум, из-за разницы в стоимости фондирования: крупным банкам доверяют больше и деньги туда несут охотнее). А конкурировать частникам с крупными госбанками — практически невозможно, ведь и профессиональные инвесторы, и клиенты банков ждут, что государство в случае чего принадлежащим ему банкам, в отличие от частных, обязательно поможет, а потому согласны требовать с банков меньших ставок как плату за собственное спокойствие.

Получается, что самые слабые игроки — небольшие частные банки — оказываются в самом тяжелом положении. Им надо не только справляться с неблагополучной экономической ситуацией в стране и кризисом доверия к банковской системе, но и бороться с растущим числом госбанков.

Наконец, не очень понятно, что государству делать со всеми этими банками, собственниками которых он стал в ходе санаций. Намерения ЦБ продать санируемые банки сейчас похожи на декларацию, а не на реальный план действий. По уже называвшимся выше причинам найти покупателей на них будет очень непросто. К примеру, правительство пытается провести приватизацию ВТБ еще с 2012 года — и за эти пять лет было продано меньше 15% его акций.

Шаг вперёд и два назад

Происходящее в банковском секторе, к сожалению, является прямым отражением общей ситуации в российской экономике. Отправляя очередной банк на санацию, Банк России, на мой взгляд, выбирает меньшее из двух зол. Отзыв лицензии у игрока из топ-10 лишь усилил бы панику на рынке, а вот санация в краткосрочной перспективе является более безопасным решением.

Проблема в том, что рост доли госбанков в долгосрочной перспективе вряд ли пойдет на пользу российской экономике — и пока что я не понимаю, как Банк России планирует минимизировать негативный эффект от своих действий по расчистке рынка.

Чрезмерный фокус на решении текущих проблем, даже если это создает потенциальные сложности для рынка в будущем — это, к сожалению, традиционный для Банка России подход. Сегодня регулятор постоянно заявляет о проблемах в различных банках, забывая при этом, что это именно он позволял этим банкам годами заниматься рискованными (а порой и откровенно мошенническими) операциями и сомнительными санациями. Боюсь, что точно так же будет и в этой ситуации: через некоторое время Банк России начнет высказывать свою озабоченность по поводу растущей доли госбанков, но будет уже поздно. Получается, что мы делаем шаг вперед, решая текущие проблемы, и два назад — подрывая устойчивость банковской системы в будущем.





Агрегатор

Проекты